Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

– Сломаю нахрен, – прохрипел я севшим голосом и это прозвучало если не угрожающе, то достаточным для того, чтобы Забава выгнула бровь.

– А знаешь что? Сам достанешь. Не маленький, – кивнула она себе и протянула мне пинцет. – Сломаешь своими граблями, я тебя ночью придушу, кабанина.

И я рассмеялся. Мартышка, ты всерьез решила угрожать мне? Ты и придушишь? Я хохотал до слез, только по полыхнувшим огням в глазах понял, что нет, не шутит.

– Допустим, что у тебя это получится, – ухмыльнулся я. – Тело куда денешь?

– Через мясорубку пропущу и в унитаз смою.

– Допустим. А кости?

– А ты пинцет сломай и узнаешь, – она поднялась и ненавящево, будто случайно, отпнула мои тапки подальше в коридор. – И не забудь убрать за собой.

– Обойдешься.

– Поогрызайся, шкафина. Я как раз вспомнила, что у Пашки сегодня операций много. Пойду, позвоню. Скажу, чтобы сильно не торопился. Намек ясен?

От такого намека у меня заныла задница и дернулась щека, а она это заметила. Очень сомневаюсь, что на ее губах заиграла довольная улыбка просто так. Случайно.

В дверь позвонили буквально через секунду после того, как я замел куцым веником осколки и выбросил их в мусорное ведро к пакету, в который свалил пеленки со следами крови, перчатки и пустую бутылочку из-под перекиси. Подошёл, посмотрел в глазок и одними губами выматерился. Все же принесло. Два дрища в форме цвета мокрого асфальта. Гроза уголовного мира и криминала, которых в песочницу без присмотра отпускать страшно – пара малолеток. Таких совочком по башке огреть и табельное отнять на раз-два. Стоят, препираются кто у них за старшего. Но сейчас их появление было ой как не с руки. Прижал палец к губам, вышедшей на звук звонка мартышке и прошептал:

– Там менты. Откроешь, скажешь, что видела перестрелку, помогла затащить раненого, а потом они ушли наверх. Поняла?

– Иду! – громко прокричала она, развязывая поясок на халате, и демонстративно посмотрела на шкаф. – Догадаешься, что нужно сделать?

– Не умничай.

– А то что? – широко зевнула она, растрепала волосы и толкнула меня в сторону комнаты. – Вали уже!

Сумку со своими вещами я запнул под расправленный диван, мимоходом откинул одеяло и понадеялся, что оно хоть немного будет похоже на то, что девушку выдернули из кровати. Черт! Я едва успел закрыть за собой дверь, как Забава залязгала замком.

– Ой, – удивлённо произнесла она и зевнула. – Здрасьте.

– Добрый день, – почти синхронно и неприкрыто пуская слюни ответили ей.

Защитнички херовы. А девочка молоток. Моментом врубилась.

– А мы тут с обходом ходим, – произнес один голос. – Тут такое дело… Вчера у вашего дома перестрелка была. Может, вы видели что-нибудь?

– Ой. Это такой ужас! Да вы проходите, не стесняйтесь. Может чайник поставить? Вы же, наверное, с утра на ногах, товарищ капитан?

Капитан? Я еле сдержался, чтобы не загоготать. Оба, судя по погонам, рядовые, которых опера отправили ноги топтать, но от такого щедрого «повышения» в голосе названного капитаном важность прорезалась. Ещё и перед вторым выпендриться решил:

– Спасибо, гражданка…

– Путятина, – подсказала мартышка.

– Рядовой Петров, осмотрите квартиру, а я пока опрошу гражданку Путятину. Вы ведь не возражаете?

– Конечно-конечно. Только у меня там бардак. Я после вчерашнего заснуть боялась и только под утро задремала.

Ага. Рассказывай сказки. Дрыхла без задних ног. Уж я-то видел, но озвучивать и уж тем более выскакивать из своего укрытия с криками: «Врёт!» естественно не стал. Даже наоборот, притих, прислушиваясь к шагам. «Капитан» с Забавой пошли на кухню чаевничать и вешать лапшу друг другу на уши, а вот «младший» поперся в комнату. Через оставленную узкую щёлочку мне прекрасно было видно, что он к своим обязанностям отнёсся крайне поверхностно: мельком глянул на постель, зачем-то на балкон вышел и, перегнувшись через перила, посмотрел вниз, а потом поспешил на кухню, где соловьём заливалась гражданка Путятина. И уж пела она так складно и, главное, расплывчато, что при всем желании ничего определенного подчерпнуть из ее «воспоминаний» не получилось бы. «Шла себе, никого не трогала, а тут война. Перепугалась, спряталась, и потом, как затихло, домой побежала. Да, двух амбалов видела. Со спины. Нет, лиц не разглядела – перепугалась же. Какое там приметы запоминать – тут свою задницу сохранить бы в целости и сохранности. Домой забежала, на замки все закрылась и в комнате спряталась. Почему в полицию не позвонила? Так испугалась же и не подумала как-то. А вдруг выследят и потом убьют? Товарищ капитан, вы же меня защитите?»

Комедия, одним словом. Навешав годовой запас лапши на уши поплывшим блюстителям закона и кое-как выпроводив их за порог, Забава подошла к шкафу и сдвинула дверцу в сторону.

– Слушай, шкаф, а когда в ментовку сразу после садика брать начали? Или у них требования такие, что берут только дрищей? – спросила она и скользнула взглядом по моим рукам.

– Возможно.

– М-да, – протянула Забава и прыснула от смеха. – Им хотя бы памперсы выдали. Ха-ха-ха-ха! Ой, не могу! Пришли… а тут такое… в шкафу стоит… Ха-ха-ха-ха! Мамочки мои! – она замотала головой и потом театрально развела руки, выпучив глаза в удивлении. – Ой, а кто это тут у нас прячется? Сюрпри-и-из!!!

И после этого я сам захохотал в голос. Действительно, сюрприз.

7

Вечером шприцевая экзекуция повторилась. Меня передернуло от одного только вида извлеченной из упаковки ампулы и ехидно-довольной улыбки, сопровождающей весь процесс нарочито неторопливой подготовки к неизбежной для меня процедуре. Чертова садистка растягивала удовольствие. И когда она натянула перчатки и приглашающе похлопала ладонью по дивану, мне ничего не оставалось, как лечь и стиснуть зубы. Выберусь отсюда и отыграюсь на Лиховецком так, чтобы в следующий раз свои решения о месте, где меня прятать, лучше обдумывал. Лайка же к себе увез… Я дернулся, когда ягодицу обожгло от хлопка ладони и повернул голову, чтобы прорычаться о распускаемых не по делу руках, как увидел пустой шприц в руке мартышки. Стерва! Стоит, смотрит ангелочком, а острый язычок за зубами все же не удержала.

– Такой взрослый мальчик, а уколов, как дите малое, боишься.

И внутри заклокотало. Только непонятно от чего больше. От прозвучавшей издевки или все же от того, что ждал очередной садизм, а в итоге получил другое. Стерва! Еще и из комнаты ушла, оставляя последнее слово за собой. Ну уж нет, мартышка. Со мной такие шутки не проходят! Я рывком поднялся с дивана, сунул ноги в тапки и пошел в сторону кухни, решая, что мне понравится больше: высказать все, что о ней думаю, и потом свернуть шею или, наоборот, свернуть шею, молча смотря в глаза. Вот только раздавшаяся трель дверного звонка спутала все планы, и я рванул назад, в шкаф.

– Привет, Путятишна. Не день, а какое-то беличье колесо, – прозвучал уставший до чертиков голос. – Давай, я сейчас твоего кольну, а ты мне чего-нибудь поесть сообразишь? С утра маковой росинки во рту не было.

– Топай сразу на кухню, каннибал. Я уже все сама сделала. Пюреху с котлетами будешь?

– А борщецкий?

– А борщецкий этот кабан уничтожил, – даже не пытаясь говорить тише, ответила Забава, и я заскрипел зубами.

– Обидно, конечно, но переживу. Где он сам, кстати?

– В шкафу посмотри. Он обыкновенно там прячется, – рассмеялась мартышка и позвала, – Эй, Пупсик, заканчивай носом хлюпать и выходи. Дядя доктор приехал.

«Придушу!» – захрипел я, отодвигая в сторону дверь, а из коридора донеслось:

– Ну, что я тебе говорила? И вот так от каждого шороха.

Я чиркнул по горлу ребром ладони, смотря прямо в глаза этой веселящейся мартышке, но в ответ не увидел ни капли испуга. Показала язык и с гордо поднятой головой пошла на кухню разогревать ужин.

– Так. Футболку снимаем. Я сейчас руки помою и посмотрю, как у вас дела, – тоном не терпящим возражений произнес друг этой стервы и тоже ушел, но в ванную.

Во время осмотра, уже второго за день, я успел перебрать все известные мне способы умерщвления и практически закопал тельце стервы под ёлочкой, стоящей на заднем дворе моего домика. Обязательно вверх